«Я не хочу снижать цены на жилье», — заявил президент США Дональд Трамп на заседании кабинета министров 29 января. «Я хочу повышать цены на жилье для тех людей, которые владеют своими домами».

Для филиппинских американцев, которые поддерживают один из самых высоких показателей домовладения среди азиатских подгрупп, часто достигающий 67% для филиппинских домохозяйств, возглавляемых иммигрантами, эта политическая позиция звучит как музыка для их ушей.

Особенно для тех, кто достиг рубежа полной свободы: почти 45% устоявшихся филиппинских американских домовладельцев теперь владеют своими домами полностью, без какой-либо ипотеки.

Масштаб этого богатства поражает. Поскольку так много семей сосредоточено в дорогих прибрежных центрах, таких как Калифорния, Гавайи и Нью-Джерси, их капитал взорвался вместе с рынками. Различные оценки показывают, что филиппинские американские домовладельцы теперь владеют доступным капиталом на сумму свыше 400 млрд $.

Для филиппинской пары, которая купила скромный дом в Дейли-Сити или Серритосе в 1990-х годах за 250 000 $, они теперь владеют активом стоимостью 1,5 млн $. Многие теперь используют свои дома для финансирования степеней медсестёр, открытия бизнеса и предоставления ранних наследств, которые позволяют их детям внести первоначальный взнос на сверхдорогом рынке.

«Я хочу защитить людей, которые впервые в своей жизни чувствуют себя хорошо. Они чувствуют, что, знаете, они состоятельные люди», — подчеркнул Трамп.

Кусок американского пирога

Для филиппинских иммигрантов владение домом — это самое ясное заявление о том, что путешествие удалось: «Я добился успеха в Америке!»

Покупка дома — это не просто сделка с недвижимостью; это литургический акт прибытия, окончательного обладания частью американской мечты.

Если Свидетельство о натурализации — это «Святой Грааль», домовладение — это алтарь, где молитвы иммигрантов наконец находят свой дом.

Но пока мы празднуем превращение наших домов в акции роста, молодые семьи — включая наших собственных детей — имеют всё меньше и меньше мест, куда можно пойти.

К 2025 году один только первоначальный взнос за дом средней цены в большей части Калифорнии может превысить 200 000 $ — больше, чем полная цена начального семейного дома в 1990-х годах. Даже если у вас есть доход для ежемесячных платежей, если у вас нет этой единовременной суммы, вы не можете купить.

Вот почему помощь родителей с первоначальными взносами или двое высокооплачиваемых работников становится необходимостью, например, две дипломированные медсестры, работающие 12-часовыми сменами с общим доходом свыше 250 000 $.

Другие по необходимости опираются на дух «баянихан»: около 26% филиппинских домохозяйств живут в многопоколенческих условиях — самый высокий показатель среди всех азиатских групп — объединяя доходы только для того, чтобы обеспечить ипотеку.

Тем временем те, у кого нет семейного имущественного богатства, сталкиваются с более суровой реальностью: более длительные поездки на работу, переполненная аренда или покидание сообществ, где они выросли.

Арендная плата во многих тех же мегаполисах, где филиппинские семьи пустили корни, выросла гораздо быстрее, чем заработная плата. Объединенный центр жилищных исследований Гарварда сообщает, что половина арендаторов в США теперь тратят более 30% своего дохода на жилье, что является самым высоким уровнем за всю историю.

Для молодых людей запасным вариантом часто становится возвращение домой. Согласно исследовательскому центру Pew, доля американцев в возрасте от 18 до 29 лет, живущих с одним или обоими родителями, остается близкой к историческим максимумам, в основном из-за стоимости жилья. То, что раньше было короткой остановкой между школой и независимостью, стало продолжительным экономическим периодом ожидания.

На крайнем конце этого давления находится то, что невозможно игнорировать: растущая бездомность в тех же дорогостоящих регионах, где жилищное богатство взлетело.

Политика «Только не у меня во дворе»

На протяжении десятилетий местная политика по всей стране формировалась политикой «Только не у меня во дворе» (NIMBY). Домовладельцы сопротивляются квартирам, таунхаусам или дворовым единицам из страха, что они изменят характер района или повредят стоимости недвижимости.

«Существующее жилье, люди, которые владеют своими домами, мы сохраним их состоятельными», — сказал Трамп. «Мы сохраним эти цены высокими. Мы не собираемся разрушать стоимость их домов, чтобы кто-то, кто не очень усердно работал, мог купить дом».

Все хотят защитить свой район. Все хотят, чтобы цены на их дома продолжали расти. Но когда каждый квартал говорит «нет», мы получаем именно то, что видим сейчас: заоблачные цены, рекордную аренду и растущую бездомность в тех же местах, где жилищное богатство взорвалось.

Разрешение большего количества жилья — дуплексов, вспомогательных жилых единиц, небольших многоквартирных зданий рядом с транспортом — не стирает районы.

Это может означать, что вашей дочери не придется переезжать за два часа. Это может означать, что вашему сыну не придется выбирать между соседями по комнате в 35 лет или переездом в более дешевые, отдаленные штаты. Это может означать меньше людей, вытолкнутых в машины, приюты и на тротуары, потому что просто недостаточно домов.

Это дилемма, с которой сейчас сталкиваются филиппинские американские домовладельцы. Американская мечта сработала — впечатляюще — для одного поколения. Но её успех помог усложнить вход для следующего.

Капитал недвижимости был самой надежной лестницей вверх для филиппинского сообщества. Он финансировал образование, предпринимательство и стабильность. Задача сейчас состоит в том, чтобы убедиться, что мы не поднимаем эту лестницу за собой.

Мы приехали, чтобы следующее поколение тоже могло строить здесь свою жизнь — рядом с нами, а не далеко, и не быть запертыми за пределами тех самых районов, в которые их родители так усердно работали, чтобы войти. – Rappler.com